Алексей Поддубный. У каждого своя война

Алексей Поддубный

В мире современной музыки, построенной на животных ритмах, фронтмен группы «Джанго» остается одним из немногих, кто делает ставку на мелодию и стихи. он запускает в душе ядерную реакцию, выполняет протокол Табата и со дня на день ждет третью мировую войну.

— Алексей, на чем вы сейчас ездите?
— Личного авто нет, поэто­му на такси. Но вожу неплохо: недавно отправился в экспедицию из Казахстана через Монголию на Байкал. Проехал 4000 км за 8 дней.

— Почему не купите себе авто?
— Я бы хотел иметь такой внедо­рожник, чтобы заехать в горы и прямо в нем переночевать. Что-то вроде Toyota Land Cruiser 80. Но он стоит не меньше $60 тысяч — пока их у меня нет, а кредит я не возьму никогда в жизни.

— Помните, когда впервые нажали педаль газа?
— В лихие 90-е. Все пацаны мечтали о машинах. Заработав кое‑что, я купил Ford Granada. Ездить не умел: первый месяц просил знакомых подвезти, даже нанимал водителя. Потом не выдержал: поехал на свой страх. Помню, был дождь, пару часов колесил по киевским дворам. Через год такой езды гаишники сняли номера — пришлось сдавать на права. После Granada у меня была только одна машина: Audi 80. Есть люди, которые без руля не могут за хлебом выбраться. Я люблю ходить пешком.

— На машину мечты вы не скопили, а на заветную гитару?
— Гитары все-таки дешевле стоят. Моя любимая потянула на две штуки долларов: копия инструмента 1930-х Selmer-Maccaferri. Досталась мне случайно: взял поиграть и поцарапал. (Разводит руками.) Пришлось выкупать. Ее, кстати, можно услышать в песнях второго альбома «Выше. Еще», который выйдет в конце сентября.

— Новый альбом не появлялся 8 лет. Что делали все это время?
— Да хрен его знает. Как писатель пишет в стол, я записывал музыкальные наброски на диктофон, компьютер, телефон или просто нотами и складывал в ящик. Мне казалось, всё не то. Поэтому новый альбом приме­чателен уже тем, что вообще состоялся.

— Думали забросить музыку?
— Или хотя бы сменить амплуа. Мелодий я могу насочинять много разных — жидких-газообразных. Но это пройденный этап. Тем более что мелодия сегодня никому не нужна. В моде животная энергия музыкальных ритмов, хип-хоп и так далее. А то, что меня сегодня все еще заводит, — это поэзия.

— Что вас все-таки подтолкнуло к работе над новым альбомом?
— Я наконец-то вырвался из атмосферы шоу-бизнеса, в которой был несколько лет. После первого успеха заключил в Москве контракт. Нас начали проталкивать: концерты, интервью, вечеринки — появилось много суеты, а мотивация писать музыку исчезла. И я нанял адвоката, который помог расторгнуть контракт с фирмой звукозаписи.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ  История ATS 2500 GT. Капризы судьбы

— То есть вам нужно страдать, чтобы творить?
— Я работал в маркетинге и знаю, чем отличается менеджер от поэта: это два разных человека. Поэту нужно уединение. Важно настроиться на философичный лад. Тогда получится сделать хоть что-то отличное от 90% поп-музыки, которая построена на половой энергии. Попса — это когда мальчик обращается к девочке и поет о том, как бы он хотел с ней совокупиться. У Pink Floyd, Radiohead, U2, Стинга или Джима Моррисона ничего подобного нет. Они делали ставку не на смазливую внешность и пресс кубиками, а на поэзию — на поиск формы и красоты в словах.

— Разве Моррисон не был красавчиком с отличным прессом?
— Безусловно! Еще он был импотентом и скончался в 27 лет… Но я о другом. Сегодня поп-музыка говорит нам: смысл жизни в том, чтобы совокупляться. А перечисленные мной музыканты обращались не к животным инстинктам, а к душе и сердцу. На этом и еще на хорошем вкусе шоу-бизнес не строится.

— Ваш суперхит «Холодная весна» апеллирует к сердцу и душе, однако это не помешало ему стать частью шоу-бизнеса…
— Согласен, но у Леди Гаги на YouTube просмотров все равно больше. «Холодная весна» — удачная песня. В ней мне удалось сделать то, о чем писал Бродский, размышлявший о предназначе­нии поэта, — сшить разрыв между душой и телом. До 27 лет я и не думал о таких вещах, как совесть или уход от злодея­ния. А когда это внезапно свалилось на меня — очень изменился. И стали появляться стихи. Сегодня я понимаю, что выше поэтичности ничего нет. В Древнем Китае поэ­та считали святым: ценили того, кто словами переносит слушателя в высокое состояние. В этом смысл. Но следует понимать: мы получаем разные состояния от разных источников. От Эминема — депрессию, злобу и агрессию. А Моцарт или Вивальди, напротив, дают чувство освобождения и прорыва к чему-то высокому. Просто нужно сделать правильный выбор.

— Складывается ощущение, будто в современности вам некомфортно.
— Нет, я люблю современность хотя бы за то, что могу ее наблюдать. Я родился в СССР, прошел дедовщину в армии, работу фрезеровщиком на заводе и вырос с сознанием советского человека. Но после перестройки началась новая жизнь. И мы обладаем возможностью прочувствовать ее во всех нюансах. А с приходом Интернета каждый смотрит на мир глобально. Зная прошлое и видя настоящее, мы можем представить свое будущее. На мой взгляд, сейчас человечество стоит на грани третьей мировой войны из-за алчности банкиров США. Но что поделать: в каждом поколении своя война.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ  История ATS 2500 GT. Капризы судьбы

— А как нам ее вести?
— Сперва понять, что она идет. Это важно. Ну и оставаться человеком. Не сотворить кумира из матери­альных ценностей. Работать над душой. Я вот проснулся с мыслью, что на пути к Богу нужно много работать. А скатиться в ад элементарно: достаточно потакать своим прихотям. Я люблю скрыться от суеты в рабочей квартире. Я не медитирую, как можно подумать. Музыка рождается от уединенного, но не спокойного, а возбужденного состояния. Должна быть искра. А когда разрыв между ночью и днем, мужчиной и женщиной, небом и землей соединится хотя бы на мгновение — начнется настоящая ядерная реакция.

— Взорваться не боитесь?
— (Смеется.) Нет, тело тренированное! Я занимаюсь базовой физподготовкой. День подтягиваюсь на турнике и качаю пресс. На второй день работаю по протоколу Табата: 20 секунд делаю упражнение с максималь­ной отдачей,10 секунд отдыхаю. Всего 8 подходов, 4 минуты занятие. С непривычки можно умереть. Протокол японцы разработали для велотренажера, но годится и для других нагрузок. Я делаю берпи: присаживаюсь, отбрасываю ноги назад, отжимаюсь, затем выбрасываю ноги вперед и выпрыгиваю вверх. Я три года занимался боевыми искусствами, но прекратил занятия на время, пока дописывался альбом. Тренировки убирали агрессию — после них работать не получалось. А до тренировки я находился в предвкушении занятий с ножами, нунчаками, палками и так далее. Занимаясь боевыми искусствами, я понял, что их нужно применять только в защиту себя и других людей от агрессоров. Агрессор — тот, в кого вселился бес, а значит, он уже не человек. Бесноватого придется нейтрализовывать, пока не утихомирится.

— Вы сейчас говорите как ваш тезка по псевдониму — освобожденный Джанго. Кстати, обидно, что фильм отодвинул вас вниз в поисковом рейтинге Google?
— (Смеется.) Да, теперь псевдоним не такой уж оригинальный. Я люблю Тарантино. «Криминальное чтиво» было моим любимым фильмом, но лучше б он назвал персонажа иначе… Я взял имя Джанго в честь легендарного гитариста Джанго Рейнхардта. А о старых спагетти-вестернах Серджио Корбуччи я не слышал. Я посмотрел его фильмы уже после того, как сделал фотосессию в плаще итальян­ского Джанго. А потом еще и Тарантино подсобил. Меня теперь подкалывают на эту тему, но я не расстраиваюсь.

— Новый альбом называется «Выше. Еще». Когда человек доберется до самого верха, встретит Бога. Если Бог существует, что вы хотите от него услышать?
— Наверное, самое ценное: что все не так уж плохо. Мол, хоть я и наломал дров по жизни, но не стал законченным негодяем. Мне, как и любому другому человеку, хотелось бы услышать от Бога слова прощения.